Инфодамп



Библиотека «Фантаст»
Оригинал данного материала можно найти здесь.

Пояснение мотивов демонстрации “Аполлона”

Итак, как я понимаю, имелась некая дискуссия насчёт мудрости или глупости решения мантикорцев продемонстрировать существование “Аполлона” до того, как они приняли его на вооружение всего флота, а также того, почему Хэмиш Александер-Харрингтон и сэр Томас Капарелли были столь глупы, что сконцентрировали все способные к применению “Аполлона” СД(п) в Восьмом Флоте, вместо того, чтобы отделить часть или всех их для обороны мантикорской домашней системы.

Ну вот, я полагал, что логика, которой они руководствовались, была в книге достаточно ясна. Полагаю, возможно что я был кристально ясен, а некоторые читатели просто не слишком задумываются насчёт логического объяснения, которое прекрасно понимают. Тем не менее, мантикорское решение развернуть “Аполлон” в Восьмом Флоте сразу же, как только он стал доступен (вместо того, чтобы хранить его в глубокой жуткой тайне до тех пор, пока не были бы готовы использовать всю его мощь, как они поступили с СД(п), ЛАКами и МДР во время операции “Лютик”) основывалось на нескольких соображениях, некоторые из которых я подробно объяснил, а некоторые из них, как я полагал, были столь очевидны, что не нуждались в пояснениях.

(1) С самого начала Альянс был полон решимости демонстрировать Хевену, что он готов использовать в глубоких рейдовых операциях свои новейшие корабли и системы вооружения (и рисковать ими). Это вытекало из его основных стратегических задач, которые заключались в том, чтобы хотя бы отчасти вернуть Альянсу стратегическую инициативу; создать максимально возможное политическое беспокойство в Республике (это был, по их оценке, один из наилучших способов оказать давление на Флот Республики в пользу передислокации с целью защиты собственных систем вместо совершения набегов на системы Альянса, которые не могли быть должным образом защищены); поддержать мораль Альянса с одновременным падением духа у хевенитов. Совокупный ущерб, который мог быть нанесён промышленному сектору Республики – и помните, что одной из целей было не столько уничтожить приносящие чистый доход системы, сколько заставить Республику тратить ресурсы на восстановление (или, по крайней мере, эквивалент экстренной помощи при бедствии) опустошённых систем – также являлся фактором, о котором следует помнить.

(2) События при Солоне продемонстрировали, что Республика действительно провела определённую передислокацию, но она также была насколько более инновационна и тактически, и в отношении развёрнутой для защиты своих активов техники, чем было желательно. Вероятность всё более и более сильного сопротивления набеговым операциям Альянса означала, что его рейдовые отряды должны были действовать большими силами. Альянс, однако, сталкивался с довольно жёстким ограничением возможного числа кораблей, и в силу собственных оборонительных нужд, и в силу того, что переоборудование андерманских кораблей шло медленнее, чем предполагалось. Поэтому Альянс обратился к средству выравнивания боевой мощи в виде только что созданных систем: “Омелы” и “Аполлона”.

(3) Стратегическая ситуация в момент планирования мантикорским Адмиралтейством операции “Санскрит” очень значительно отличалась от той, с которой мантикорцы имели дело тогда, когда начинали готовиться к “Лютику”. Когда они начали предварительное планирование и приготовления к “Лютику” (задолго до начала действия книги “Испытание Адом”), стратегическая инициатива в значительной степени, хотя и не полностью, находилась в руках Альянса. Альянс имел техническое превосходство в уже находящихся в войсках системах вооружения, захватил у Народной Республики очень много звёздных систем (особенно по довоенным меркам); Альянс всё же столкнулся с адмиралом хевов, равным их собственным лучшим командующим флотов (как в то время признавал Альянс, это было в немалой степени следствием политических препон, сковывающих действия их хевенитских противников, но тем не менее ничуть не делало это менее истинным); а стратегическое положение Альянса было относительно безопасно. Помните, что тогдашнее основное беспокойство было не о том, что хевы могли бы внезапно начать наступление на одну из звёздных систем подавляющими силами, а скорее в вопросе о том, как можно сконцентрировать силы Альянса для возобновления наступления. Другими словами, как они видели, они имели преимущества лучшего вооружения, лучших адмиралов и большей стратегической глубины, дающих им безопасность, достаточную для того, чтобы получить время для создания в тайне оружия для “Лютика”. Когда Эстер МакКвин начала операцию “Икар”, это сбило их с ритма и ещё больше задержало “Лютик”, однако, несмотря на значительный ущерб Ализону и Василиску, фундаментальная безопасность Альянса не пострадала. Может быть им стало не так комфортно, как при прежнем уровне превосходства, но всё еще далеко не уровень угрозы “мы здорово влетели”, перед которым они оказались после успеха “Удара молнии”.

С другой стороны, когда манти планировали рейды “Плодожорки”, они столкнулись с превосходящим по численности хевенитским флотом, уравновесившим в значительной степени разницу в боевой мощи (по крайней мере со стоящими в тот момент на вооружении обеих сторон системами оружия) усовершенствованиями в технике, доктрине и – особенно! – численности. Более того, они столкнулись с противником, который продемонстрировал во время “Удара Молнии” намного большую стратегическую и оперативную зрелость. И они столкнулись с хевенитским флотом, обладающим тем, чего флот хевов вообще не имел со времён первого Ханкока и третьего Ельцина – уверенностью. Хевенитский флот при Томасе Тейсмане полностью обновил себя и обладал уверенностью в себе, которую приобрёл в успешных операциях и против мятежников внутри Республики перед войной, и в “Ударе Молнии”. Короче говоря, мантикорские стратеги более не имели безопасной, относительно устойчивой стратегической ситуации, а хевениты ликвидировали разрыв между стоящей на вооружении сторон техникой с пугающей скоростью.

Поэтому мантикорцы не думали, что могут позволить себе роскошь ожидания. Всегда в истории это являлось одной из крупных стратегических проблем в тех редких случаях, когда внедрялось действительно революционно новое оружие. Во время Первой Мировой, например, Британия использовала свои первые танки до того, как получила их в значительных количествах, до того, как удалось решить проблемы с механической надёжностью. и, откровенно говоря, до того, как они создали разумную доктрину применения танков. Это произошло потому, что они для наступления на Западном фронте нуждались в неком уравнителе, а также им требовалось приобрести опыт реального применения танков для того, чтобы увидеть, действительно ли танки работают и насколько хорошо. Другой возможный исторический аналог может быть усмотрен во время Второй Мировой в системе “Window” [система постановки пассивных помех РЛС прим.перев.] В данном случае обе стороны изобрели одно и то же новшество, однако ни одна из них не желала его использовать до тех пор, пока полагала, что другая сможет извлечь из его применения выгоду. Надо сказать, положение с “Аполлоном” и “Омелой” несколько отличалось от любого из этих примеров, однако давление в пользу того, чтобы применить что-нибудь, что могло бы дать альянсу преимущество, когда он чувствовал себя вынужденным вести наступление на численно превосходящего противника, было и вынужденным и логичным. Это основная причина того, что Хонор получила свои первые оснащённые “Аполлоном” корабли к первоначальной дате начала операции “Санскрит”, до того, как предложенная Причарт встреча на высшем уровне вызвала перерыв в операциях обеих сторон.

(4) Если вы вспомните, в тексте имелись кое-какие ссылки на непредвиденные затруднения в производстве “Аполлона”. В то время, когда первые вооружённые “Аполлоном” корабли были переданы Восьмому Флоту, степень, в которой скажутся эти затруднения, была недооценена. Иными словами, Хэмиш и Адмиралтейство ожидали, что “Аполлон” будет доступен быстрее, чем на самом деле. Оказалось, что на переоснащение “Аполлоном” андерманских кораблей требуется больше времени, чем предполагалось, и также оказалось, что темпы производства версии для защиты систем были заторможены необходимостью производства в как можно больших количествах корабельной версии “Аполлона”. Я не описывал это в объемных, загромождающих книгу подробностях, поскольку прежде всего стремился не похоронить читателя в печально известных “инфодампах”. Однако я надеялся, что ссылка на затруднения даст понять таким умным и проницательным людям, как мои читатели, что оружие внедрялось медленнее, чем первоначально предполагалось.

Прекращение огня в период между принятием предложения Причарт и убийством Вебстера было очень выгодно для Альянса и позволило ему несколько скомпенсировать отставание в развёртывании “Аполлона”. К тому времени, как наши герои начали рассматривать возобновление “Санскрита”, адмиралтейство знало, что переоборудованные андерманские корабли, хоть всё ещё и с отставанием от графика, но вскоре будут доступны. Также оно знало, что вскоре сможет начать развёртывание версии “Аполлона” для защиты систем. Поскольку они собирались возобновить наступление и принимали, что всё ещё не располагают достаточным числом кораблей, чтобы дать Хонор по-настоящему существенное по численности подкрепление, они передали ей все немногочисленные на тот момент способные использовать “Аполлон” корабли. Стратегические причины для принятия решения и запуска “Санскрита” были обсуждены в разговоре между Хэмишем, Елизаветой и Вилли относительно возможности военного столкновения с Солнечной Лигой. По сути дела, они полагали, что располагают временным окном, в течение которого даже если солли действительно начинут активные боевые действия против них, никто из Лиги не сможет угрожать Звёздному Королевству из-за огромного расстояния между ними. Таким образом, это определило временное окно, за которое они должны были возобновить боевые действия против Хевена и любыми методами убедить Причарт и Тейсмана заново обдумать их “вероломство” (то есть убийство Вебстера и операцию “Крысиная отрава”). Оперативная логика использования всех имеющихся способных использовать “Аполлон” кораблей для ясной передачи этого послания в основном основывалась на аргументации, рассмотренной в следующем по номеру пункте.

(5) Добро пожаловать к следующему пункту. Итак, аргументация Адмиралтейства при передаче Хонор способных применять “Аполлон” кораблей была следующей. Как уже было отмечено, оно нуждалось в качественной компенсации численного неравенства, с которым вероятно столкнётся во время своих рейдов Хонор. Этим средством компенсации должны были стать “Аполлон” и “Омела”. График “Санскрита” был разработан так, что Адмиралтейство могло быть действительно уверено, что Восьмой Флот мог начать “Санскрит”, атаковать систему Ловат и вернуться на звёзду Тевора задолго до того, как хевенитский флот мог достичь Мантикоры. То есть Восьмой Флот действовал бы в пределах времени реагирования хвенитов и вернулся бы на позицию прикрытия на Звезде Тревора, готовый поддержать Флот Метрополии, до того, как хевениты могли бы вывести что-либо на позицию для атаки домашней системы Мантикоры. Вся логика базирования Восьмого Флота на Звезде Тревора основывалась на его роли стратегического резерва Флота Метрополии в период, когда он не занят активными наступательными операциями. В придании Восьмому Флоту обеих функций заключалась некоторая стратегическая опасность, и Хэмиш и Адмиралтейство об этом знали. Тем не менее, по их мнению это был лучший из нескольких вариантов разной степени привлекательности. Они предполагали, что Восьмой Флот промчится, ударит по Ловату и вернётся на Звезду Тревора, где получит подкрепление дополнительными способными использовать “Аполлон” кораблями, как только они поступят и будут служить стратегическим резервом Флота Метрополии. Кроме того, замысел заключался в том, что если “Аполлон” окажется столь же эффективным в использовании, как они надеялись, то Восьмой Флот был бы насколько возможно быстро (ограничивающими факторами являлись производство ракет наведения “Аполлона” и скорость, с которой могли входить в строй и достигать приемлемого уровня боеспособности андерманские корабли - носители “Аполлона”) преобразован из простых рейдовых сил в то, чем он являлся во время “Лютика” – стратегически решающий ударный кулак Альянса.

В то время как, насколько мне известно, некоторые люди утверждают, что “выдав” существование “Аполлона”, мантикорское Адмиралтейство “вынудило” Томаса Тейсмана к нападению на мантикорскую домашнюю систему, я должен заявить, что обоснования этого довода чрезвычайно сомнительны. Мне кажется, что выдвигающие его люди совершенно не способны поставить себя на место людей, принимающих решения, особенно в отношении информации, которой эти люди обладали, и развития стратегических концепций, с которыми они работали.

Томас Тейсман один из лучших стратегических мыслителей обеих сторон хевенитской войны. По моему мнению, он определённо наилучший стратегический мыслитель, какого до сих пор создал Хевен. Насколько он сравним со своими мантикорскими коллегами, является скорее поводом для дискуссий и личных мнений и именно так я и задумал. Однако ни у кого на Мантикоре не имелось совершенно никакой причины ожидать, что после траты столь долгого времени на создание численного превосходства в кораблях стены, которое было решающим для его стратегии начать в конечном итоге решительное наступление, он добровольно пошлёт по сути дела более 80% всех современных кораблей стены в безрассудную атаку против наиболее мощно защищённой звёздной системы всего Альянса.

Система обороны, которую мантикорцы создали для защиты своей домашней системы, в том числе и стационарные установки, которые не поучаствовали в бою, была значительно мощнее, чем просто адекватной для обороны от атаки, проводимой любыми когда-либо ранее известными галактике силами. Я не говорю об огневой мощи, я говорю о числе кораблей, что означает несоизмеримо большую боевую мощь, нежели задействованная в любом более раннем сражении. С учётом того, что противник не располагал “Аполлоном”, и что Мантикорский Альянс не знал об “осликах” Шэннон и масштабах гигантских первых залпов, которое они сделали возможными, мантикорское Адмиралтейство имело вполне резонные причины полагать, что силы, которые оно развернуло в своей домашней системе, плюс находящиеся на расстоянии одного перехода через Сеть (в виде Третьего Флота), были более чем достаточны для отражения любой атаки, какую бы Хевен не организовал. Вдобавок к этому, однако, они располагали Восьмым Флотом, занятым отладкой и освоением “Аполлона” в засекреченности Звезды Тревора (почти как Элис Трумэн отлаживала первые НЛАКи на станции Ханкок, но с тем дополнительным преимуществом, что её засекреченный полигон находился всего лишь в одном скачке от домашней системы). Иными словами, Восьмой Флот и его способные применять “Аполлон” корабли были доступны для обороны домашней системы.

Мантикорская доктрина обороны домашней системы основывалась на поддержании мощи Флота Метрополии достаточной, особенно с поддержкой размещённых в системе ЛАКов и обычных ракетных подвесок системной обороны, чтобы сдержать любое возможное нападение достаточно долго для того, чтобы Третий и Восьмой Флоты смогли отреагировать.

Томас Тейсман ответил на разглашение существования “Аполлона” намного быстрее, чем от него ожидал кто-либо в Альянсе. В немалой степени потому, что он уже провёл основную разработку операции “Беатриса” до того, как узнал о существовании “Аполлона”. Иными словами, он сунул руку в задний карман и достал готовый оперативный план на случай того, что он назвал “максимально неблагоприятным сценарием” и который он разработал до того, как вообще получил удар “Аполлоном”. Кроме того, он пришёл к выводу, что “Аполлон” доступен в относительно небольших количествах, что у него есть шанс, если нанести удар немедленно, выиграть войну до того, как его сокрушит “Аполлон”. Дело в том, что даже если бы Адмиралтейство предположило, что развёртывание “Аполлона” наверняка “вынудило” бы Тейсмана на отчаянную атаку Мантикоры всеми силами, масштаб, мощь и – прежде всего – скорость, с которой была предпринята атака, была бы полной стратегической неожиданностью. Тейсману не было нужды остановиться, проанализировать случившееся, создать ответный план, передислоцировать свои силы и атаковать. Он уже создал то, что использовал в качестве ответного плана, и передислоцировал свои силы для его выполнения, что сократило до минимума те недели или, более вероятно, месяцы, которые в противном случае план, подобный “Беатрисе”, занял бы начиная от момента разработки и кончая моментом вторжения в космическое пространство Мантикоры. За это время Восьмой Флот был бы ещё более усилен дополнительными несущими “Аполлон” СД(п), а вариант “Аполлона” для системной обороны, несмотря на узкие места, был бы широко развёрнут.

Так уж получилось, что принятая Альянсом оборонительная стратегия сработала. То, что Хонор находилась вдали от терминала, тренируя свои новые корабли, сунуло палку в колёса реагированию сил Звезды Тревора. Я полагаю, что наверное определённо отметил, что одной из причин, по которым Хонор при выполнении обычных тренировочных операций ощущала себя в безопасности, являлось то, что, как я уже упоминал выше, любое массированное наступление на домашнюю систему Мантикоры именно в ответ на “Санскрит” не могло быть предпринято так быстро, и это означало, что для стратегического резерва домашней системы было наверное хорошей идеей потратить часть этого времени на обучение своих новых, желторотых, неопытных кораблей. Я не думал, что в книге было необходимо всё это объяснять, и все еще не думаю.

То, что Тейсман создал план, специально нацеленный на то, чтобы поймать Третий Флот в ловушку, который затем был доработан, чтобы заодно создать “усовершенствованную ловушку” для Восьмого Флота, практически обесценило имеющиеся у Мантикоры планы обороны. Опять же, однако, я подчёркиваю, что сам масштаб атаки – совершенно непредвиденный, полностью непредсказуемый, поразительно смелый и т.д. и т.п. – масштаб атаки сделал это. То, что нападающие будут способны выделить сразу две группы, она из которых будет достаточно сильна для прямого удара лоб в лоб по Флоту Метрополии, а вторая для того, чтобы сделать то же самое с Третьим Флотом, никогда ни кому в голову не приходило, поскольку это лежало далеко вне имевшихся стратегических и оперативных параметров межзвёздной войны.

В конечном итоге, то, что Хонор оказалась не в состоянии действовать вместе с Третьим Флотом, спасло Мантикору. Но люди действительно должны понимать, что авторы и читатели в случаях, когда приходится смотреть через “туман войны”, обладают 100% видением ситуации. Персонажи книг им не обладают. Если бы Том Тейсман был в состоянии точно представить количество способных применять “Аполлон” кораблей, которое Альянс будет иметь в строю к тому времени, когда “Беатриса” достигнет Мантикоры, он никогда не начал бы операцию. Если бы кто-нибудь на Мантикоре когда-нибудь заявил: “Эй! Вы знаете, я могу поспорить, что Хевен собирается рискнуть всем своим современным флотом кораблей стены в потенциально самоубийственной атаке на самую мощную оборону всего Альянса!” (и не попал тут же в психиатрическую лечебницу), тогда, возможно, Восьмой Флот был бы переброшен для своих тренировочных операций на Мантикору. Тем не менее, ничего из этого не произошло, поскольку персонажи книг не были ясновидцами и должны были принимать решения основываясь на том, что они знали, и возможных стратегических вариантах, с достаточной степенью правдоподобия доступных обеим сторонам.

Короче говоря, лично я полагаю, что обе стороны провели разумные стратегические решения в пределах того, что им известно, и доступных им вариантов действий. Ни одно из решений не было совершенно, и большая их часть была принята как просто наименее нежелательные из вариантов, доступных принимающим решения лицам. Это фактически наверняка означало, что у любителей “заднего ума” будет возможность не согласиться с тем, что они сделали. Одно из удовольствий для читателей – возможность смотреть на поступки персонажей и видеть, что они сами могли бы сделать в качестве лучшей альтернативы. Это совершенно естественно. И полностью справедливо, когда кто-то утверждает, что по его мнению персонажи “должны были знать лучше” или что они “действовали глупо”. Тем не менее, я думаю, что по отношению к персонажам честно (хотя я не думаю, что литературные персонажи имею профсоюзы или комитеты по защите своих интересов), когда читатели помнят, что персонажи ПРОСТО НЕ ЗНАЮТ ВСЕГО.

И если бы они действительно всё знали и ни одна из сторон не принимала бы неоптимальных решений, вы наверное так или иначе не стали бы читать такие книги. ;-)

Перевод с английского: Uglydragon