Инфодамп



Библиотека «Фантаст»
Оригинал данного материала можно найти у нас на форуме.

Индивидуальный террор.

[В английском языке есть несколько слов обозначающих “убийство” и “убийцу” с несколько разными оттенками вкладываемого смысла. В данном инфодампе речь идет исключительно об “assasination” и “assasin”. Следует иметь в виду, что по тексту именно эти термины последовательно употребляются там, где по-русски приходится писать просто “убийство”, либо “индивидуальный террор”. Определение же смысла, вкладываемого именно в эти понятия в английском языке приводится в тексте самим Вебером. — прим. перев.]

Хорошо, давайте разъясним одно обстоятельство прямо здесь и сейчас. Я никогда не утверждал, что “хорошие парни” не применяют индивидуальный террор. Элоиза Причарт, по моему мнению, явно одна из этих “хороших парней” и она была определенно виновна в том, что власти во времена её участия в сопротивлении расценили бы как “терроризм”. Следователь, которую Кевин Ушер (и сам “террорист”, если вам будет угодно) назначил для расследования дела Джанколы, также во времена сопротивления была террористкой.

Относительно этого вопроса, я не думаю, чтобы и Эрик [Флинт] тоже когда-либо утверждал, что “хорошие парни” никогда не обращаются к индивидуальному террору. Что он утверждал, так это то, что у индивидуального террора имеется отчетливая тенденция вызывать не те последствия, которые предполагали террористы. Я полагаю, что Эрик мог бы сформулировать своё замечание более корректно, поскольку мне кажется очевидным, что он говорил об открыто политическом терроре, направленном на ликвидацию высшего эшелона власти. Покушения на убийство главы государства или же с намерением дестабилизировать ситуацию для получения определенного результата. Идея убийства “единственного критического противника”, ведущего к достижению целей вашей стороны.

Индивидуальный террор может быть точным оружием, а также может и являться частью успешной стратегии. В самом деле, Оскар Сен-Жюст и Роб. С. Пьер очень эффективно использовали убийство главы Внутренней Безопасности в качестве первого шага к ниспровержению Законодателей.

Как я это вижу, индивидуальный террор подразделяется на несколько совершенно различных категорий. Кстати, я не считаю, что успех США в деле завлечения в засаду и уничтожения адмирала Ямомото представлял собою акт индивидуального террора, “которым цивилизованные нации не занимаются”. Любой военный на службе нации, с которой вы находитесь в состоянии войны, определенно представляет собой законную военную цель.

Законодатели использовали индивидуальный террор в качестве основного орудия против звездных наций, с которыми они официально не находились в состоянии войны. Как я уже сказал в другом месте, Законодатели (и Внутренняя Безопасность) в отношении к своим противникам были практически запрограммированы на мышление в терминах политической дестабилизации. Отсюда и убийство короля Роджера с целью предотвращения или, по крайней мере, задержки наращивания военной мощи Мантикоры. Хевенитское сопротивление, со своей стороны, состояло из совершенно различных элементов. Апрелисты, в общем и целом, на самом деле вели то, что можно было бы назвать в основном партизанской войной, а не кампанией террора. Цели их индивидуального террора практически все были связаны с Внутренней Безопасностью, или же с определенными учреждениями или службами политической инфраструктуры Законодателей, ответственной за то, что Апрелисты считали преступлениями против собственного народа. Другие элементы сопротивления — вроде банды Корделии Рэнсом — являлись откровенно террористическими организациями с классическими террористическими устремлениями.

Звездное Королевство Мантикора, в общем и целом, не прибегает к индивидуальному террору. Это не означает, что ЗКМ совершенно неспособно принять решение о необходимости устранения определенного военного руководителя и соответствующим образом сформировать свою политику. Однако манти просто не рассматривают такие методы, в немалой части потому, что мантикорцы как нация находят эту идею недостойной, и, подобно Эрику, рассматривают её как обоюдоострое оружие, способное обратиться против них самих. Однако, помимо этого, я считаю, что когда вы рассуждаете о нравственности или безнравственности использования индивидуального террора, многое зависит от того, что именно вы вкладываете в это понятие.

Для тех, кто имеют чрезвычайное моральное неприятие убийства при любых обстоятельствах, кто настаивает, что “хорошие парни” не прибегают к убийствам, убийство равноценно “убийству за деньги”. Это так или иначе крайне постыдное, преступное деяние, вызывающее нравственное отвращение и, по крайней мере в наше время, такая точка зрения представляется преобладающей.

Если, к примеру, вы заглянете в словарь (Полный словарь Вебстера), то понятие “assassinate” в нем определено следующим образом: “1. внезапное или тайное убийство; преднамеренное и предательское убийство. 2. предательски и злобно уничтожить или оклеветать; уничтожить человека как личность”. Понятие “assasin” определено так: “1. убийца, бандит, в особенности действующий из фанатизма или за плату; часто применяется по отношению к убийцам видных людей. 2. (основное) член ордена исламских фанатиков, действовавших в Персии и Сирии в период приблизительно 1090–1272 г.г., основной целью которых являлось убийство крестоносцев”.

Таким образом, само применение термина “индивидуальный террор” подразумевает все эти низкие цели и мотивы. Но есть и оборотная сторона. Наиболее известный и часто приводимый пример, несомненно, Адольф Гитлер. Если предположить, что некто осознал, куда их ведет Гитлер и убил бы его в 1942 году, то возможно ли было бы обвинить его в действиях “из фанатизма или за плату”? Если бы вы принадлежали к нацистской верхушке, тогда, несомненно, вы отнеслись бы именно так. Если бы вы не принадлежали к нацистской верхушке и знали об уже действующих лагерях смерти и считали, что уничтожение пяти или шести миллионов человек является Плохой Идеей, я уверен, что вы не расценили бы это как экстремистское или корыстное деяние.

Что делает акт индивидуального террора “серым”, как это вопрос о точке зрения. Любой ненацист наверное отнесся бы к смерти Гитлера в 1942 или 1943 году как к хорошему делу. Если бы Восьмой воздушный флот или Ланкастеры “Бомбера” Харриса могли сбросить бомбу на прячущегося в своём убежище Гитлера, то большинство людей не пролило бы ни слезинки. На самом деле, большинство людей вне пределов нацистской Германии сочло бы убийство Гитлера высокоморальным делом. Когда “Хезболла” атакует израильских солдат, то, если вы признаете, что “Хезболла” представляет собой законную политическую и национальную (или, полагаю, для Ближнего Востока, религиозную) сторону, это можно считать законным актом войны. Когда же Израиль посылает секретную группу для убийства лидера “Хезболлы”, то это, кстати, обычно осуждается как “терроризм” (очевидно, на том основании, что государства, как предполагается, не прибегают к средствам, являющимися законным для “движений сопротивления”). А когда дерьмо наконец попадает в вентилятор и мы получаем ситуацию вроде той, которую прямо сейчас видим в Южном Ливане, то обе стороны начинают настаивать, что другая сторона несет ответственность за свои предосудительные действия.

Моё собственное определение индивидуального террора несколько отличается от определения Вебстера. По-моему, индивидуальный террор также означает и убийство конкретно выбранного человека, каким бы то ни было образом, по причинам государственной и общенациональной политики или национальной безопасности. Согласно данному определению могут существовать люди, совершающие “акты индивидуального террора” по причинам, которые я мог бы или осудить, или одобрить. Высокоморальное ли это деяние или нет, зависит от того, ощущаю ли я, что действия убийц диктовались моралью и имелся ли иной реальный способ добиться поставленных целей. Нет такой вещи как морально нейтральное убийство. Независимо от ваших мотивов и целей, вы, тем не менее, лишаете человека жизни. Иногда, тем не менее, не лишить этого человека жизни, действительно аморально.

После того, как всё это сказано, остается фактом, что, как отметил Эрик, индивидуальный террор зачастую превращается в иллюстрацию закона о непредвиденных последствиях. Вы убиваете короля Роджера и получаете королеву Елизавету. Вы уничтожаете террористического/партизанского (смотря как вы на это смотрите) лидера и создаете мученика. Как следствие этого, я полагаю, что индивидуальный террор — вне зависимости от его этичности или неэтичности — становится опасным оружием. Вы знаете, чего надеетесь добиться, однако в любом политическом или военном конфликте имеется такое количество неучтенных факторов и непредсказуемых величин, что точно предсказать результат обычно невозможно. Вы очень редко сталкиваетесь с действительно незаменимым человеком, без которого исход, который вы желаете предотвратить, просто не может произойти, и в этом случае убийство вполне может быть вашей наилучшей тактикой. Конечно, вы можете избежать исхода, который желали предотвратить, только для того, чтобы обнаружить, что ваше положение стало ещё хуже, чем вы боялись, однако... эй! Вы ставите свои деньги и принимаете риск на себя. И, разумеется, вы всегда можете принять решение не предпринимать ничего… и в таком случае неизбежно понесете по меньшей мере частичную ответственность за то, что в конце концов произойдет.

Я не считаю, что Виктор социопат или психопат. Пожалуйста, обратите внимание, что это не мой персонаж, так что я не пытаюсь оправдать ход мыслей своего творения. Тем не менее, я считаю Виктора находящимся в совершенно здравом рассудке человеком, в то же время являющимся крайне опасным порождением эпохи насилия, репрессий, государственного терроризма и собственного могучего чувства морали. Кто-то отметил, что Виктор никогда не переходил на другую сторону и это совершенно верно. До того, как он был поставлен перед фактами, Виктор всегда был лоялен к тому, что, как он полагал, отстаивал Комитет Общественного Спасения. Вспомните, как молод он был тогда, когда мы впервые с ним столкнулись.

Когда же он открыл правду, то, что Виктор повернулся против Госбезопасности, Пьера и Сен-Жюста, было совершенно логично. Он был революционером, а революционеры редко… люди с которыми легко вместе жить. Что там сказал Джордж Оруэлл о том, что люди могут мирно спать по ночам в своих постелях только потому, что грубые мужчины всегда готовы к насилию от их имени? Виктор — один из этих “грубых мужчин”. Он всегда готов совершить то, что необходимо для достижения его целей. В этом смысле он несомненно является “фанатиком”. Однако большинство людей согласятся с тем, что его цели нравственны. И вполне очевидно, что по ходу “Горца” и “Венца рабов”, его поступки не обходятся без мучительной душевной цены.

Если вернуться к нашему словарю Вебстера, то социопат определен как “враждебный обществу человек”, однако это неполное определение. Многие люди “враждебны обществу”, не совершая ничего такого, что мы вообще считаем социопатическими поступками. Я не думаю, что большинство людей стало бы утверждать, что Виктор “враждебен к обществу” в целом, хотя он несомненно враждебен к Комитету общественного спасения и ГБ. Согласно беседе, которую мы с Робертом Максвеллом имели много лет назад, определение социопата в юридическом смысле обычно таково, что такой человек вовсе не подвержен приступам укоров совести, поскольку окружающие его люди для него не являются настоящими “людьми”. Социопат буквально не видит в своих действиях ничего преступного, даже если понимает, что общество в целом с ним бы не согласилось, поскольку люди, которых он так небрежно уничтожает, для него просто вещи — вещи, существующие исключительно для его удобства и с которыми он может делать что пожелает.

Вебстеровское определение “психопата”: “1. человек, являющийся психически больным или неустойчивым. 2. смотри определение психопатической личности”. А психопатическая личность определена как “1. тип личности, характеризуемый аморальным или антиобщественным поведением, недостатком способности любить или устанавливать тесные личные отношения, чрезвычайной эгоцентричностью, отказом извлекать уроки из опыта и т.п.. 2. человек, имеющий такой тип личности”.

Действия Виктора вытекают признания из того факта, что окружающие его люди кто угодно, но не иллюзии. Никто и никогда не видел, чтобы Виктор совершил “социопатический” или “психопатический” акт ради собственной выгоды. И при этом никто не видел, чтобы они давались ему легко. Очевидно, что он не принужден совершать их неким внутренним демоном, которым не может управлять. Различие между ним и другими лежит не в недостатке морали, или садизме, или некоей потребности убивать. Различие в том, что Виктор принял решение возложить на себя личную ответственность за совершение чего угодно, необходимого ради защиты ценностей, в которые он верит, от тех, кто уничтожил бы их. Народ, едва ли не каждый революционер в истории — при условии, что он относится к тем, кто готов лично сделать необходимую “грязную работу”, вместо того, чтобы стоять поодаль и заниматься чистоплюйством, в то же время объясняя, почему ей должны заняться другие люди — должен был принять то же самое решение. То, что Виктор способен заниматься тем, что он делает, по моему мнению, не обязательно делает его психопатом в большей степени, чем способность снайпера убить конкретных, избранных врагов, делает его психопатом или социопатом. Виктор попал в яму со змеями и решил, что иногда единственным подходящим решением будет стать самым крутым сукиным сыном в округе.

Между Виктором и Хонор Харрингтон есть сходство. И, в данном отношении (и может быть ещё более сильное), между Виктором и Айварсом Тереховым. Различия касаются того, где именно ведут свои войны Хонор и Айварс. Они используют межзвездные корабли и ракеты и даже когда — как Хонор — желают схватиться с врагом врукопашную лицом к лицу, то это исключение а не правило. Виктор ведет свои войны в той сфере, где правила намного менее однозначны и где, как я полагаю, стоимость войны для его души в конечном итоге даже выше, поскольку он не может опереться на общепринятые “законы войны”, чтобы определить или оправдать свои действия.

Хонор определенно не сочла Виктора психопатом или социопатом, когда встретилась с ним и ощутила его “мыслесвет”. Я полагаю, можно сказать, что это я говорю её устами. И я предполагаю, что если мы будем честны, то человека вроде Виктора в конечном итоге героем или чудовищем делает исключительно то, соглашаетесь ли вы с тем, чего он пытается добиться. Я понимаю, что кто-то может сказать: “я соглашаюсь с тем, чего он пытается добиться, однако он всё-таки чудовище”. И если бы Виктор имел привычку взрывать заминированные автомобили в людных местах, пытаясь добиться значительного числа жертв, чтобы в желаемой им мере затерроризировать своих врагов или же просто из мести или как средство спровоцировать государство на ответные меры, которые в конечном итоге обеспечат его дело дополнительными мучениками, тогда я наверное согласился бы с тем, что он “всё-таки чудовище”. Однако, после того, как мы видели, что это за люди, которых Виктор готов убивать, я полагаю, что это довольно лицемерно со стороны людей, одобряющих изменения в хевенитских обществе и политике, в которые он внес намного больший вклад, чем большинство называющих его “чудовищем” и “социопатом”.

В итоге, что хуже, быть убийцей или вестником смерти для тех, кто имел на своих руках так много крови, или же уничтожить космический корабль с экипажем из мужчин и женщин, которые никогда лично не совершали никакого преступления против вас и ваших близких? Что хуже, убить определенных людей, минимизировав сопутствующий ущерб насколько только возможно, или использовать заминированные автомобили и террористов-смертников?

Я полагаю, что из всех персонажей Вселенной Хонор Виктор наверное глубже всего погрузился в ту темную и неоднозначную область, в которой вы должны задать себе такие вопросы. И одна из причин, по которой он в ней обитает, состоит в том, что он имеет нравственную смелость дать на них ответы.

Перевод с английского: Uglydragon