Интервью



Библиотека «Фантаст»

Интервью с Дэвидом Вебером, взятое британским писателем Стивеном Хантом в 2002 г.

Оригинал: http://www.computercrowsnest.com/sfnews2/02_july/news0702_1.shtml

Писательская деятельность занимает у вас все рабочее время, или все еще частично?

Это моя основная работа уже не меньше пяти лет.

Когда и каким образом вы начали писать? Когда вы впервые стали считать себя писателем?

Я начал писать в пятом классе. Писательством в том или ином виде занимался с 17 лет. Я сочинял рекламные объявления, официальные заявления, правительственные доклады, объяснения планов экономического развития, статьи для газет и журналов и чуть ли не все, что может прийти в голову.

Несколько лет имел свое собственное рекламное агентство, также работал наборщиком печати.

Я начал считать себя "писателем" приблизительно тогда, когда закончил свое первое успешное рекламное объявление. Я стал считать себя писателем романов не тогда, когда продал первый роман, а скорее, когда продал второй. Дело в том, что я продал Mutineers' Moon ("Луну Мятежников") и Armageddon Inheritance ("Унаследованный Армагеддон") одновременно, и только после того, как их первоначально не приняли. То, что я продал вторую и третью книги (это еще и первые книги, которые я написал сам) после того, как продемонстрировал, что могу принять критику издателя таким образом, который убедил его в конце концов купить их, пробудило тихий голосoк в моей голове, заявивший: "Эй, все-таки у меня получается".

Как повлияло на ваш стиль жизни то, что вы стали печатающимся автором?

Подтвердилось, что у меня получается заниматься тем, чем всегда хотелось. Увеличились мои доходы. Я познакомился с множеством других людей, как читателей, так и писателей, и получил возможность встретиться как с коллегами с писателями, чьи книги я всегда любил.

В это категорию вошли Роджер Желязны, Энни Маккефри, Фред Сабергхаген, Андре Нортон, Пол Андерсон, Хол Клемент, Спрэг и Кэтрин ДеКамп, и многие, многие другие. Если быть совсем честным, во многих отношениях возможность встретить всех этих людей доставила мне столько же удовольствия, сколько открытие того, что, как оказалось, очень многим нравятся мои истории.

Вы часто читаете других фантастических писателей?

Да, но мне не удается читать так много, как хотелось бы. Полностью занявшись писательской деятельностью, я читаю меньше, чем до того, как начал публиковаться. Во-первых, просто не хватает времени, так как в год я произвожу объем текста, равный четырем полноценным романам. И, во-вторых, я думаю, что количество того, что я называю "литературной энергией", ограниченно.

Это количество можно потратить либо на то, что прочесть 50 000 слов, либо на то, чтобы написать 50 000 слов. Учитывая мой нынешний производственный график, я трачу больше энергии на писательство, чем на чтение. Тем не менее, я пытаюсь читать книги определенных авторов независимо от того, насколько отстаю от графика, но это нелегко. Я люблю читать других писателей в моей области, просто у меня нет столько времени, сколько хотелось бы.

Ваши любимое фантастическое кино и ТВ?

Я не часто хожу в кино и смотрю телевизор. Если не считать бейсбола. Я большой фанат, что вызывает серьезные проблемы между апрелем и октябрем. Я пытаюсь ограничить себя просмотром двух третей игр, что оставляет мне мало времени на что-то еще.

Мне очень понравился "День независимости", хотя во многих отношениях это ужасный фильм. Я думаю, что это разновидность намеренного закоса под фильмы класса В, который развил все клише этого жанра до масштабного уровня и сделал это весьма тщательно. Меня не слишком впечатлила "Скрытая угроза". Из фэнтези мне понравились "Братство кольца" и "Шрек", и это наверное как-то свидетельствует о моих католических предпочтениях в фэнтези.

Что касается телевидения, то Вавилон-5 для меня занимает первое место, хотя я также люблю "Звездные врата" и "Андромеду". Я думаю, Вавилон-5 для меня в таком отрыве от всех остальных от того, что весь сериал следовала единому сюжету. Эпизоды связаны друг с другом так, что это невозможно без единообразующей концепции.

У вас есть агент?

Нет. Никогда не было.

Сколько времени вы провели в аду отказов, прежде чем впервые были опубликованы?

Мой первый роман-фэнтези происходит в той же вселенной и во время той же истории, как и две мои опубликованные фэнтези: "Клятва мечей" и "Гвардия Бога Войны", и был отвергнут рядом издательств до того, как мы со Стивом Уайтом продали "Восстание", наш первый совместный труд.

Кажется, прошел год, пока я пытался сдать его, и еще один год, прежде чем я начал сдавать "Восстание". Прошел еще год, пока мы получили ответ по поводу "Восстания", который пришел от Джона Дугласа, когда он работал в издательстве Avon. К сожалению, хотя Джон работал с нами почти весь следующий год, мы так и не смогли сократить книгу до такой степени, которая устраивала бы Avon в дебютном романе. Поэтому Джон посоветовал мне отозвать "Восстание" и отправить его куда-нибудь еще, вместе с его положительной рекомендацией. Я сдал его Baen Books, которые быстро его купили, и это был конец "ада отказов" для нас со Стивом.

Вы всегда хотели быть писателем?

Я всегда полагал, что скорее всего будут преподавать историю в ВУЗе и писать в свободное время. Я всегда был писателем в том смысле, что зарабатывал тем, что складывал вместе слова, и мне никогда не приходило в голову, что я мог бы не писать. Однако мне было действительно тяжело набраться храбрости на то, чтобы впервые сдать роман.

Подозреваю, что мог бы быть опубликован по крайней мере на пять или десять лет раньше, чем мне это удалось, но я не настолько был уверен в себе, чтобы решиться на такой шаг. Или еще проще. Может, дело было в том, что, пока я не сдал никаких книг и не получил отказ, моя вера в то, что я могу быть успешным профессиональным писателем, не подвергалась испытаниям. Если бы я сдал книги и ни одну бы не приняли, эта вера – и мои мечты – были бы уничтожены.

Где, когда и как вы пишете?

В основном пишу вечером и ночью. Я считаю, что способность работать подолгу не прерываясь (поскольку весь остальной мир спит) очень важна для моей работы. Это не значит, что не могу писать в другое время дня, если у меня нет другого выхода, просто что я предпочитаю работать допоздна.

У меня есть домашний офис, где я могу закрыть дверь и сосредоточиться, хотя днем домашние дела часто вторгаются (Предполагаю, что вскоре это проблема станет еще острее. Моя жена Шарон ждет ребенка, и мы одновременно пытаемся удочерить двух близнецов из Камбоджи. Когда мы добавим трех детей в наш дом, "домашние дела" скорее всего станут еще более навязчивыми).

Когда я пишу, я составляю очень детализированные описания мира и технические справочники, но план сюжета обычно очень схематичен до того, как я начинаю работу. Я обнаружил, что, предоставляю моим персонажам обширный "набор инструментов" и проработанный фон, где можно эти инструменты применить, что во многом заменяет мне проработанный сюжет.

Я знаю основные события, которые произойдут с моими героями, и как они справятся с задачами, которые им предстоят, но до того, как я принимаюсь за конкретную сцену, я еще не знаю всех деталей. Это облегчает мне процесс написания книги. Читатели читают книги, чтобы узнать, как будет развиваться история, я же пишу книги, чтобы узнать, как будет развиваться история.

С технической стороны, я начал использовать распознающие голос программы, когда сильно сломал запястье около двух лет назад. Как выяснилось, они увеличивают скорость, с которой могу писать, но в то же время чувствительнее к усталости, чем клавиатура. Напрягать пальцы легче, чем напрягать голос, когда утомление начинает делать менее четким произношение и ухудшает распознавание программ.

Не думаю, что это оказало значительное влияние на мой писательский стиль, но оно влияет на то, как я составляю предложения. Видите ли, что поскольку программы предпочитают законченные фразы, то, чтобы они поняли из контекста, какое слово выбрать при неоднозначном произношении, мне надо выбрать форму предложения до того, как я начну говорить, гораздо яснее, чем раньше, когда я начинал печатать.

Что вы читаете сейчас?

Книги на краю моего рабочего стола на данный момент – это "Дракон и феникс" Джоанн Бертин, "Боевые корабли великих озер, 1754-1834" Роберта Малькомсона, "Сражение за Конфедерацию" Эдварда Портера Александра, манускрипт новой антологии Кристофера Анвила, которую Эрик Флинт редактирует для Баена, и ряд книг для будущих отцов, с названиями типа "Как потакать вашей беременной жене" или "Как не дать ребенку умереть, пока жена не вернется домой". Есть еще довольно много книг, которые я собираюсь прочесть, но этими я занимаюсь сейчас.

Вы начали с написания коротких рассказов, или сначала опубликовали роман?

Сначала роман. Я стал писать в короткой формы после того, как уже стал признанным автором большой формы.

Как бы вы кратко суммировали серию про Хонор для тех, кто еще не прочел ни один из романов?

Я бы сказал, что эти романы о евразийском звездном капитане женского пола 188 см роста, служащей во флоте, который ведет масштабную космическую войну. Книги также повествуют о личной ответственности, долге, дружбе и о том, что даже "плохие ребята", вынужденные сражаться на войне, редко являются "злодеями".

Этот цикл часто называют "космической оперой", и я не собираюсь этим возмущаться. Но, подобно "Вавилону-5", здесь есть общая тема и сюжет, которые собирают все это воедино. В итоге, хотя центром серии в основном является Хонор и люди, которые ей важны (и которым она важна), моя цель на самом деле рассказать всю историю войны. В первую очередь почему ее вели, чего она стоила всем сторонам, и к каким желаемым и неожиданным переменам она привела.

Если бы серию Хонор стали снимать, кого бы вы хотели видеть на месте продюсера и актеров?

На этот вопрос я вообще-то не могу ответить. Существует так много неясного, так много возможностей, которые я не смог бы оценить, поэтому что бы я ни сказал, это не будет выходить за рамки домыслов. Я вел переговоры с людьми из Лос-Анджелеса, которые пытаются поставить телесериал или, возможно, кинофильм на основе книг, но в этой области я не разбираюсь.

Сомневаюсь, что им удастся найти евразийскую женщину-знатока боевых искусств ростом больше шести футов, поэтому не думаю, что имеет смысл тратить много времени, пытаясь следовать физическому типу Хонор. Я бы в основном заботился о том, чтобы актриса смогла справиться с физической силой Хонор и передать ее командный стиль.

Я не настаиваю на знаменитой актрисе на этой роль, хотя Клаудия Кристиан упоминалась, и она мне нравится, и как актриса, и как личность. Люси Лолес тоже предлагали, и я знаю, что она смогла бы стать очень хорошей Хонор при условии верного грима (и пообещав избегать облика воительницы Зены).

Главным же образом я беспокоюсь о том, возможно ли собрать команду сценаристов, которые смогли бы успешно передать командный стиль Хонор из книги на пленку. В Голливуде, как и вообще в творчестве, крайне не хватает исторических примеров командиров-женщин в бою.

Даже командиры-мужчины с командным стилем Хонор – те, которые излучают спокойствие посреди бури, а не те, что отличаются чрезмерной харизмой - достаточно редки, чтобы часто не удаваться сценаристам телевидения и кино.

Тем более вероятно, что такое может произойти с командиром-женщиной. Наверное, если и есть кто-то из телегероинь, кто близок Хонор, то это Деленн с В-5, а я бы боялся, что сценаристы бы вместо этого превратят ее в Иванову.

Имейте в виду, я считаю, что Клаудия смогла бы отлично сыграть кого-то, не похожего на Иванову, но вероятно, что не обошлось бы без определенной тенденции – особенно если бы она играла Хонор – следовать тому, что удалось в Вавилоне.

Вы посещаете фантастически коны? Ваши впечатления от них?

Действительно, я бываю на конвенциях. Я даже стараюсь принять как можно больше приглашений. Однажды я даже получил больше, чем нужно, и в результате весь выдохся, пытаясь не отставать от своего писательского графика.

В целом, мои впечатления от конвенций положительные. Всегда радует, когда кому-то твоя работа нравится настолько, что они приглашают тебя в гости, а фэны, как группа, оказались одними из самых милых людей на планете. Я не согласен с кое-какими писателями, которые утверждают, что фэндом вреден для писателей-фантастов.

Прежде всего, я считаю, что моя обязанность как сочинителя - развлекать читателя. Это древняя и достойная профессия, возрастом не моложе Гомера, и даже если ей не хватает высоколобости, как у истинного литератора, мне этого хватает. Имейте в виду, я не буду возражать, если кто-то заявит, что я автор бессмертной прозы, но я и не жду этого затаив дыхание.

Поэтому возможность прямого общения с читателями, которые предоставляют конвенции, для меня крайне полезна. Я заранее знаю направление, в котором я буду писать книги, но много уточнений происходит благодаря конвенциям, обсуждениям, и необходимости объяснять мои идеи кому-то еще. Наверное, фэндом служит чем-то вроде отражателя.

Чем больше я пытаюсь объяснить мои идеи, тем яснее эти идеи становятся для меня самого. Конечно, время от времени встречается фэн, который просто любит поспорить, или читатель, слишком, скажем так, погруженный в мои книги.

Однако это очень небольшая плата за удовольствие встретить так много людей, которые не только читают твои книги, но еще и готовы выложить за них приличные суммы. И я с трудом переношу тех, кто думают, что общение с фэнами каким-то образом испортит чистоту их творчества.

Вы собираетесь когда-либо писать в другом жанре, или вас устраивает НФ и фэнтези?

Я действительно хотел бы написать что-то в другом жанре. Я уже задумал целую серию исторических романов, которые ждут своего часа. Я собрал почти столько же материала для них, как для вселенной Хонор Харрингтон.

Но я думаю, что не смогу скоро до них добраться. У меня слишком много запланировано на фантастическом фронте, и еще не меньше семи книг, которые бы я хотел написать в мире "Клятвы мечей". Думаю, что мне не удастся выкроить время из такого писательского графика, чтобы нырнуть в совершенно новый жанр (для меня, во всяком случае). Но когда-нибудь...

Расскажите о своих хобби.

История, стрельба из пистолета и винтовки, военные игры, игрушечные железные дороги (опять-таки, если есть время и место для них), миниатюры, коллекции плюшевых зверюшек и карточная игра spades. Конечно, сейчас мне не хватает времени ни одно мое увлечение, и прибавление нескольких детей вряд ли намного улучшит ситуацию.

Что бы вы посоветовали начинающим писателям-фантастам?

Я бы посоветовал им писать истории, которые они будут читать с удовольствием, потому что если им самим нравится собственное творчество, то оно обязательно понравится кому-то еще, а это значит, что для них есть рынок. Кроме того, намного вероятнее, что у них хорошо выйдет история, которая нравится им самим, чем такая, которую они будут пытаться написать только потому, что это может быть "модно" на данный момент.

Также я посоветовал им не забывать, что издательства занимаются издательским бизнесом. Им нужны книги. Это значит, что если то, что вы пишет, достойно опубликования, то рано или поздно вы найдете редактора, который это обнаружит и купит вашу книгу. После этого ничего точно сказать нельзя, но настойчивость окупается, когда дело касается сдачи книги.

Мой главный совет – развить свой собственный стиль. Уникальный для каждого писательский стиль – это, я считаю, то, без чего нельзя стать писателем. Я знаю многих, у кого, как мне казалось, был потенциал стать отличными писателям, но которым не хватало уверенности или еще чего-то, чтобы следовать своему собственному голосу, а не пытаться позаимствовать его у какого-то известного писателя. Нельзя добиться успеха, пытаясь быть кем-то еще.

Нужно быть самим собой. В какой-то степени каждый писатель - продукт всего, что он читал в своей жизни, но вы сами должны найти свой метод в творчестве. Не используйте чей-то еще мир. Причина, по которой следует избегать этот недостаток, важна и достаточно проста для понимания начинающих писателей. Почему нельзя использовать чужой голос не менее ясно, но почему-то этот урок усвоить сложнее.

Заметьте, это в целом верно не только в отношении НФ. Точно такой же совет я бы дал кому-то, кто хотел бы писать в любом жанре, потому что основы сочинительства относятся к творчеству вообще, а не жанровым ярлыкам. Именно поэтому желающие стать писателем никогда, ни за что не должны забывать о том, что в основе любой истории находятся ее герои. Инструменты, мир и особенности жанра второстепенны по отношению к необходимости создания живых персонажей, которые – будь то злодеи или герои – важны для читателя.

До какой степени ваши герои списаны с людей, которых вы знаете в жизни?

Большинство главных героев собраны "с мира по нитке". В течение нескольких лет, особенно в книгах Хонор Харрингтон, у меня сложилась привычка использовать людей из фэндома. Кто-то из них просто мои друзья и занимают второстепенные роли (и обычно их убивают в какой-нибудь из многочисленных битв), также я продаю с аукциона роли в книгах в поддержку благотворительных фондов, спонсором которых являются конвенции.

В таких случаях я предпочитаю использовать имя человека, которые покупает роль, и, может, даже передать некоторые физические особенности этого человека, но в целом я не знаю их настолько хорошо, чтобы полностью списать с них персонажа. Впрочем, я уверен, что, как у всех писателей, любой созданный мной персонаж соединяет в себе кусочки знакомых мне людей.

Много ли вы изменяете в черновиках?

Я постоянно редактирую, но редко что-то переписываю. Обычно я возвращаюсь к тому, что настрочил за последние две писательские сессии до того, как начну новый этап. Я дорабатываю предыдущие куски, и это становится чем-то вроде разминки, которая меня разогревает до того, как я примусь за новый материал. Кроме того, из этого следует, что к тому моменту, как я закончу книгу, я работал над каждой главой не меньше трех-четырех раз.

Затем я еще раз редактирую всю рукопись. Я очень редко обнаруживаю куски, которые требуют переработки, хотя, конечно, такое иногда случается.. По большей части я подыскиваю слова поточнее, описания, которые я могу убрать, и трачу какое-то время на отшлифовку материала.

Сложнее всего для меня оставить рукопись в покое. Я всегда нахожу что-то еще, что я могу чуть-чуть улучшить, сделать чуточку сильнее. Тем не менее, в конце концов приходится отдать манускрипт и довериться редактору и корректору. А иначе вы будете продолжать полировку и вообще не сможете закончить.

Из всех ваших романов, какой ваш самый любимый?

На этот вопрос ужасно сложно ответить. Все равно что спросить, кого из своих детей вы любите больше всего. Вероятно, больше всего удовольствия мне доставила работа над "Дорогой ярости", которую я закончил всего за две с половиной недели. Я также очень горжусь "Честью королевы" и "Полем бесчестья". Думаю, что не смогу быть точнее в выборе.

Какая книга была самая продаваемая?

Разумеется, цикл о Хонор Харрингтон. Передо мной сейчас нет точных данных на отдельные романы, их я до сих пор продал больше, чем что-либо еще из того, что я опубликовал. По крайней мере, до сих пор.

Какого рода изменения подверглись рукописи ваших опубликованных работа?

Не совсем понимаю этот вопрос. Мы с редакторами кое-что изменяли в большинстве рукописей перед тем, как их отправляли в печать. В целом Тони Вейсскопф была более-менее довольна моей работой, и я не могу припомнить ни одно большое изменение, на котором бы настаивала она или Джим Баен.

Давать советы они тоже совсем не стесняются, а я совсем не стесняюсь просить у них совет, но в общем, отданная рукопись практически не изменяется для печати, кроме каких-то не очень серьезных доработок.

Какие ваши любимые читательские отзывы на ваши романы?

Я получил так много отзывов за последние пять-шесть лет, что практически невозможно выделить отдельные комментарии. Читателей так много, и они говорят столько всего разного, причем в основном положительного, что почти нельзя выбрать самые любимые слова.

Разумеется, всегда греет душу, когда мне говорят, какой я замечательный писатель. Еще больше, когда мне говорят, что какой-либо персонаж что-то значил для них, или что я затронул эмоции какой-то сценой или отрывком, это не только радует меня, но и помогает держаться верного пути. Очень удовлетворительно знать, что заставил кого-то засмеяться или заплакать.

Вероятно, однако, что два замечания, которые значили для меньше больше всего, исходили от собратьев по перу, причем от двух писателей, чьи слова всегда имели огромное значения для меня как читателя. Один из них - очень добрая и одобрительная поддержка Хонор Энн Маккефри, потому что Энни всегда выводила сильных героинь. Если она считала, что Хонор мне удалась, я не только радовался, но и чувствовал себя ужасно польщенным.

Другая поддержка исходила от Роджера Желязны, которые сидел вместе со мной за столом, где выдавали автографы на конвенции несколько месяцев спустя после выхода "Дороги ярости".

Я всегда любил фэнтези Роджера и его талант соединять фэнтезийные и научно-фантастические элементы в таких романах, как "Тот бессмертный", так что когда во время перерыва в раздаче автографов он сказал мне, что считает "Дорогу ярости", быть может, лучшим сплавом научной фантастики и фэнтези из всего, что он читал, я почувствовал, что вырос футов на десять и оброс длинными курчавыми волосами.

Вы много собираете материала для ваших книг? Научная сторона творчества дается вам легко?

Я собираю достаточно много материала и нагло навязываюсь читателям, которые являются экспертами в тех областях, в которых разбираюсь. Например, доктор Марк Ньюман неимоверно помог мне в разработке генетического изменения, которое приводит к тому, что рождаемость на Грэйсоне так сильно смещена в сторону женского пола.

Немало приятных часов я провел, подпитываясь от ученых на конвенциях и в других местах.

Я специально стараюсь достаточно отодвинуть мои истории от нынешних технологических границ, чтобы дать мне определенную степень свободы. Например, я достаточно много опираюсь на манипулирование силой тяжести.

На данном этапе мы почти не представляем себе, как этого добиться. Как сказал один ученый из NASA, когда мы обсуждали книги Хонор Харрингтон, мы знаем о силе тяжести лишь чуть больше того, что Бенджамин Франклин знал об электричестве, когда запустил своего воздушного змея. Значит, я по большей части нахожусь terra incognita, где все работает, пока я соблюдаю внутреннюю непротиворечивость. Нет ничего важнее непротиворечивости.

Помимо "прикладного волшебства" (типа искусственной гравитации), которую я готов позволить себе (и которое обычно пытаюсь свести к одному, максимум двум, аспектам технической базы в любой вселенной), я очень стараюсь не слишком преступить современные научные положения. Я историк, а не ученый, поэтому я подхожу к науке с точки зрения прилично осведомленного дилетанта и полагаюсь на здравый смысл, непротиворечивость и мнение тех, кто осведомлен лучше меня, чтобы все было по возможности ясно.

Сколько времени вам требуется на то, чтобы написать роман?

Например, роман из 150 000 слов я заканчиваю за два с половиной или три месяца. Чем больше слов, тем дольше. Последний роман Хонор Харрингтон в 340 000 слов потребовал около четырех месяцев. Точнее сложно сказать, потому что работу прерывали несколько других проектов, которые нельзя было отложить.

Вас часто считают автором "военной научной фантастики". Вы гордитесь таким ярлыком, или считаете, что такого жанра вообще не существует?

Думаю, никто не сомневается, что "военная космическая фантастика" есть явный поджанр общей научной фантастики. Я бы отделял то, что я считаю "военной научной фантастики" от того, что, на мой взгляд, ею притворяется, причем на самом деле является кое-чем другим.

Для меня военная научная фантастика – это то, что рассказывает о какой-то военной ситуации с фундаментальным пониманием того, как персонажи-военные и их жизнь отличается от гражданских персонажей и их жизни. Это научная фантастика, которая пытается реалистично изобразить военнослужащих в научно-фантастическом контексте. Это не боевик. Это рассказ о людях и представителях других рас, которые оказались посреди войны и бойни, а не предлог для примитивных решений проблем.

Это возможность исследовать ответственность, нравственные принципы, самопожертвование и цену войны. Хотя многие считают, что в Соединенные Штатах распространено насилие, на самом деле большинство граждан США лично практически не знакомы с насилием. Жестокие преступления отнюдь не так привычны, как это любят изображать Голливуд, пресса и широко распространенные заблуждения, и лишь очень небольшая часть нашего нынешнего населения участвовала в боевых действиях на военной службе.

Это значит, что большинство читателей военной научной фантастики не имеет собственного опыта службы в армии, что создает особенную ответственность для писателя. Я всегда считал, что военная научная фантастика, как любая литература, где убивают только отрицательных героев, люди, раненые мощным оружием, всегда поправляются – или же умирают легко и почти безболезненно, свидетели массовых смертей и уничтожения остаются незатронутыми и неизмененными, такая литература – ничто иное, как порнографический ужастик. Она банальна, унизительна и не говорит правду о войне.

Я не беру на себя роль большого нравственного наставника, но думаю, что как писатель "военной научной фантастики" обязан хотя бы попытаться рассказать о затратах и жертвах. У меня много читателей-военных, на срочной службе или вышедших в отставку, и мне это очень льстит. Это говорит о том, что мои истории резонируют с военным сообществом, как и с теми, кто никогда не были на военной службе.

Я большой любитель наполеоновской эпохи. Догадываюсь, что и вы тоже, если судить по сходству схемы книг Хонор с Хорнблауэром?

Я скорее любитель морской истории вообще, чем только наполеоновской. На самом деле, меня интересует большинство периодов истории, особенно военные и дипломатические стороны. Конечно, с европеейской точки зрения, Наполеон и наполеоновская Франция имеют огромное значение для военного историка, но я бы сказал, что Американской Гражданской войной я увлекаюсь не меньше, также подробно исследую английскую Гражданскую войну и религиозные войны 17 века.

Я предполагал, что если романы о Хонор удастся, сравнения с Хорнблауэром избежать не удастся. Это одна из причин, почему я посвятил первую книгу Сесилу С. Форрестеру и почему я выбрал ее инициалы с коварным умыслом (На самом деле первое имя – Хонор – появилось у меня намного раньше, чем последнее, и именно благодаря связи с Форрестором родилась идея, что фамилия тоже должна быть на букву Х). Однако в моих замыслах Хонор прототипом Хонор скорее является сам Горацио Нельсон, чем Хорнблауэр. Разумеется, между Хонор и Хорнблауэром много общего, но мне кажется, что и различий тоже хватает.

Какое-то время я игрался с идей взять за основу Пунические войны, а не начинать с морских боев конца 18 века и политического положения во время наполеоновских войн. К сожалению, мне никоим образом не удалось бы создать ситуацию, когда в основном планетарная военная держава (эквивалент первоначальных сухопутных сил римлян) могла бы долго не уступить державе, опирающейся на космический флот (эквивалент первоначального контроля Средиземного моря Карфагеном). В итоге, я думаю, что вынужденное следование модели "Коварного Альбиона" оказалось лучшим выходом. Я считаю, что она оказалась ближе и понятнее англо-говорящим читателям, что мне очень помогло.

Есть ли у звездной системы Грэйсона прямой аналог в Наполеоновской Европе? Мы думали, что это может быть США, но ведь США были на стороне французов.

Это с точки зрения британцев. На самом деле мы вели псевдовойну с Францией задолго до того, как ввязались в ту несчастную заварушку с вами в 1812. Конечно, если бы вы предложили нам такую же выгодную сделку, которую нам предподнес Наполен с луизианской территорией и оставили бы в покое наших моряков, этот неприятный эпизод можно было бы избежать.

Если серьезно, я намеренно подчеркивал наполеоновские стороны, чтобы отвлечь читателя, пока я подготавливал совершенно ненаполеоновскую развязку (например, когда я "убил" Эстер МакКуин, которая, как все считали, будет Наполеоном). Подобно фокуснику я просил зрителей смотреть на правую руку, пока левая выполняла грязную работу.

Не буду утверждать, что между наполеоновской истории и происходящим в романах Хонор нет много общего, но и различий не меньше. А Грэйсон больше похож на комбинацию Соединенных Штатов в начале 19 века и Японии в конце 19 – начале 20 веков.

Собственно говоря, Бенджамин Мэйхью вполне конкретно проводит сравнение с Японией в "Чести королевы". Конечно, любая аналогия в моих романах служит исключительно отправной точкой. Дальше это может вылиться во что угодно, и я ничуть не стесняюсь забираться в весьма странные места.

Например, многие настаивали на том, что Народная Республика Хэвен – это Советский Союз. Затем, когда я ввел на сцену Роба С. Пьерра и Комитет Общественного Спасения, все сказали: "Ага! Оказывается, это с самого начала была Франция во время Революции!" Не считая, конечно, тех, кто решил, что я специально странным образом поменял парадигму, которую использовал в романах.

На самом-то деле ничего подобного я не совершал. С самого начала Республика Хевен была примером Соединенных Штатов Америки после пары сотен лет дефицитного перерасхода политиками, которые заключили нечистоплотную сделку с управленцами обширной системы социального обеспечения в обмен на вечную наследственную политическую власть для себя и своих наследников. По большей части я сделал это намеренно, чтобы показать, что очень мало кто изначально является Воплощением Зла.

В Республике Хэвен когда-то было замечательно жить, и она самоуничтожилась из-за благих намерений и неразумнейшей государственной политики. В следующей книге серии, "Войне чести", об этом говорится еще яснее, когда Томас Тейсман и его соратники пытаются воскресить старую, прежнюю республику из мусорки истории.

Для тех, кому нравятся параллели, я скажу, что Андерманская Империя во многих отношения Пруссия Фредерика Великого, а Силезианская Конфедерация – что-то общее из исторической Силезии и Австро-Венгерской империи в своем самого неприглядном периоде. У Солнечной Лиги нет конкретного наполеоновского аналога, и я даже не уверен, есть ли у нее вообще какой-то исторический аналог, хотя многие читатели стараются найти какой-то.

Я читал рецензию на роман из серии Хонор, где утверждалось, что его подтекст антидемократичен. Это выглядело несколько странным. Вы встречались с подобными замечаниями раньше?

Подозреваю, что такая критика естественнее для британской прессы, чем американской, так как нам почти не пришлось жить при монархии, будь то конституционная или любая другая. Пара британских писателей (и читателей) заявили, что я придерживаюсь несколько умилительно-восторженного взгляда на монархию, который может быть только у того, кому повезло жить не при это форме правления.

Слышал я и противоположную точки зрения, также от британских писателей и читателей. Если честно, я думаю, что мнение читателей хотя бы частично зависят от того идеологического и философского багажа, который они приносят с собой. Надеюсь, когда мы добираемся до второй половины серии - особенно "Пепла победы" и "Войны чести" – те, кто думают, что я считаю аристократическую систему от природы лучшей, увидят, что это далеко не так.

С другой стороны, в моих книгах, не только в романах Хонор, имеется общая тенденция, в основе которой находится идея дать власть и полномочия толковому индивидууму. Наверное, еще заметнее это проявляется в Колине Макинтайре в романах из серии "Пятая империя".

По большей части это происходит от того, что я в основном пишу военную научную фантастику, которая отлично укладывается в иерархическое социальное устройство. Однако в романах в основном существуют демократические правительства и в Федерации, и позже в Земной Республике, и пока Корпоративным мирам не удается извратить систему, правительство Федерации работает очень хорошо.

Думаю, что подтекст моих романов не "антидемократический", а скорее заключается в том, что демократическое правление не является неизбежным. Нам на Западе свойственно благодушно предполагать, что так и будет. Что мы "волна будущего". На самом деле, демократический строй – или, тот, что я предпочитаю, представительная республиканская демократия – это новейшее явление. Исторически монархия, автократия и наследственное правление намного старше и распространеннее.

Экстремальные условия, которые очень даже могут встретиться при попытке колонизировать другие системы, как мне кажется, вполне могут вызвать преобладание иерархических систем во имя дисциплины, требуемой для выживания и процветания во враждебной обстановке. Следовательно, я бы не удивился, если бы снова возникли монархии и сходные аристократические формы правления.

Предполагаю, что они были бы переходными, но это не означают, что они исчезнут за ночь, или то, что люди, кровно заинтересованные в сохранении существующей системы, потому что на ней основывается их власть, откажутся от своего положения без борьбы. Тем более я не считаю, что после возникновения демократия, она не может снова исчезнуть. Что и произошло в Народной Республики Хевен... а сейчас я возвращаю ей первоначальный облик Республики Хевен.

Если хотите, "антидемократический" подтекст моих романов во многом происходит от традиционного американского недоверия ко власти центрального правительства. Нашей местной традицией исторически было внимательно следить за правительством, если мы не хотим, что бы в один прекрасной день оно превратилось в прожорливое чудище, жаждущее поглотить индивидуальные права и свободы своих граждан.

Это подозрение большого правительства несколько поутихло в некоторых сегментах американского населения за последние 50-60 лет, но оно определенно является частью основной, фундаментальной американской философии правления с момента написания Конституции и по крайней мере до Великой Депрессии.

В некотором отношении я, наверное, реагирую против ухода от этого взгляда, которого я продолжаю придерживаться. Поэтому я предпочитаю подозревать интригующих эгоистичных политиков, которые удобно действуют за ширмой фальшивой демократии и лелею героев, которые им противостоят.

Из-за этого я склонен создавать ситуации, когда правительства либо переходят в более монархические формы, либо их спасают от них. В случае с Дахаком, я просто не мог придумать ни один выход, где нельзя обойтись без Пятой Империи, учитывая угрозу человечеству и абсолютную необходимость быстро и полностью объединиться. В случае Хoнор Харрингтон, я намеренно создал ситуацию, где главным врагом государства с заявленной "демократией", которое на самом деле было тоталитарным, будет заявленная "монархическая" система, которая на самом деле защищала права личности.

Эта ситуации сейчас в переходном периоде, но так было в начале. Конечно, то, что Хонор специально основывается на Нельсоне, а Королевский Флот Мантикоры – на флоте Нельсона, также оказалось сильным фактором в пользу конституционной монархии в качестве модели для Звездного Королевства.

Не уверен, что все это имеет смысл, но надеюсь, что хотя бы как-то поможет объяснить мои "антидемократические" убеждения. Да, меня и вправду обвиняли в антидемократичности. В ответ на это я могу лишь согласиться с Уинстоном Черчиллем: демократия – худший вид правления, который можно вообразить... за исключением всех остальных.

Мы все понимающе повеселились, когда на сцене появился плохиш "Роб С. Пьер". Вероятно ли в мире Хонор Харрингтон возникновение генерала Бони П. Арта, который заставит Хонор изрядно попотеть?

Вероятно, Эстер МакКуин – cамый близкий аналог Бонапарта, который будет. Как я уже говорил, я с самого начала собирался увести серию от модели Французской Революции. Эта модель никогда не была такой основополагающей для Народной Республики Хэвен, как думают некоторые.

Например, насколько я знаю, нет наполеоновского соответствия Томасу Тейсману и его реформаторам. Сдается мне, что Томас Тейсман и Шэннон Форакер должны проявить себя не меньше, чем Наполеон со своими маршалами, и я могу предсказать, что они заставят Хонор попотеть до того, как все это закончится.

Как отреагировали читатели на ваш сюжетный прием применить к "современному" ведению войны в космосе те же ограничения, как у флота георгианской эпохи? Можно ли "пересечь Т" в пустоте?

Вы знаете, я был поражен тем, как много моих читателей не осознают, что именно это я сделал изначально. Учитывая ограничения технологии, которые я установил, да, "пересечь Т" возможно в космических боях в мире Хонор.

Чтобы это удалось, необходим совсем некомпетентный или находящийся в совсем неудачном положении противник, но тактика работает – особенно на относительно близком расстоянии – при той системе оружия и маневров, которую я устроил.

Я потратил довольно много времени и сил, чтобы создать такую систему, которая позволила бы мне работать с ограничениями флота 18 века в гораздо больших масштабах. Одновременно, как я надеюсь, заметно со времени "Меж двух огней", я работаю над изменением всей основы тактики военных действий во вселенной Хонор. В целом, должен заметить, что реакция читателей была положительной как и на мои первоначальные рамки, так и на перемены, которые я ввожу.

Вам когда-либо писали французские поклонники сериала Хонор? Интересно, что они думают обо всем это?

Книги вышли во Франции на французском языке. Ко мне приходили электронные письма от французских фэнов, большинство которых на самом деле не высказывалось по поводу Роб С. Пьерра или других "французских" элементов в Народной Республике. Не знаю, от того ли это, что я относительно сочувствовал тем, кто был в оппозиции к "старом режиму", включая даже самого Пьерра.

Или, может быть, будучи французами, они с самого начала больше обращали внимания на то, как Народная Республика уходит от модели Французской Революции. Не знаю. Я даже не думал об этом с такой точки зрения до того, как вы задали этот вопрос. Будет интересно это выяснить.

Над чем вы работаете в данный момент? Ждет ли нас, фэнов, ежегодное удовольствие в виде дуэлей космических кораблей?

Я почти закончил чистовик "Войны чести", которая, обещаю, отетит на вопрос, задаваемый мне некоторыми читателями после "Пепела победы": "Каким образом возможно закончить войну без участия Хонор?"

Хонор становится слишком высокой по званию, чтобы командовать отдельными крейсерами или линкорами в смертельных поединках, хотя я могу представить, как она делает это с целым флотом, если действительно захочет. С самого начала сериала я точно решил, что Хонор не будет еще одним капитаном Джимом Керком.

У нее могут быть политические враги, которые замедляет ее продвижение по службе, но она не застрянет навсегда в ранге капитана лишь потому, что это ее "высшее призвание". Поэтому она будет продолжать расти и развиваться в качестве старшего офицера и в конце концов – как и Нельсон – превратится в самого выдающегося командира флота ее поколения на службе Мантикоры и Грейсона.

Думаю, что читатели меня не покинут, когда это будет происходить. Вдобавок я собираюсь запустить второй сериал в мире Хонор. В данный момент я называю его "Остров Саганами", и он будет сосредоточен на тех самых младших офицерах, которые были студентами Хонор в Академии, как и она сама была студентом и протеже Рауля Курвуазье.

Некоторые офицеры, которые были подчиненными Хонор в "Станции Василиск" и "Чести королевы", такие как Скотти Тремэйн и Раф Кардонес, будут занимать положение Хонор в первых книгах.

Благодаря этому я смогу обыграть этих персонажей в ситуациях, которые дадут пространство для их роста и развития, в то же время вводя совершенно новое поколение офицеров и геров и создавая ситуацию с кучей возможностей для действий с одиночными короблями и не очень масштабных битв – разумеется, крайне важных несмотря на свой малый размер – которые были такой неотъемлемой частью первых дву-трех книг Хонор.

Еще я всерьез подумываю о третьем сериале, которые будет рассказывать о Стефани Харрингтон, Львином Сердце и борьбе за строительство Лесной Службы Сфинкса и превращение ее в то, чем она являлась к моменту появления Хонор. Действие этого сериала, естественно, будет происходит примерно за 400 лет до "Станции Василиск" и не будет описывать никаких войн. Кроме того, я подумываю придать им форму подростково-юношеской литературы (young adult), хотя Баен не будет продавать их в таком виде. Я думаю, в мире Хонор есть место для всех трех серий.

Я постараюсь по-прежнему писать один роман про Хонор каждый год. Возможно, мне не удастся поддерживать такой график. Я теперь пишу две совместные серии с Эриком Флинтом (который был настолько добр, что пригласил меня поиграться в его вселенной 1632) и с Джоном Ринго во вселенной принца Роджера, а также несколько сольных проектов, срок для которых уже давно подошел.

По контракту с Баеном я должен написать около 30 книг, считая совместные проекты, так что мне точно будет чем заняться в следующие десять лет. Обещаю, впрочем, что Хонор будет на первых местах, и в данный момент я рассчитываю еще как минимум на пять романов в главной сюжетной линии.

Перевод с английского: Natalie