Дэвид Вебер — На службе Мечу


 

— Гранд-адмирал, прибыла мисс Оуэнс.

Гранд-адмирал Уэсли Мэтьюс при этом объявлении поднял взгляд и затем поднялся из-за своего стола навстречу стройной, хорошо сложенной черноволосой гардемарину, облачённой в небесно-голубой мундир и тёмно-синие брюки Грейсонского Космофлота, которую старшина впустил в его кабинет. По грейсонским меркам она была высока — более ста шестидесяти семи сантиметров — и держалась с врождённым изяществом.

Также она, как заметил гранд-адмирал, превосходно контролировала выражение лица. Если бы он не присматривался тщательно, то никогда бы не заметил в её серо-голубых глазах вспышку раздражения тем, как её представил главстаршина Льюистон. Была ещё вспышка эмоций, когда он поднялся, и он задался вопросом, не была ли она раздражена и этим тоже. Если да, он допускал, что она могла быть права. В самом деле, для главнокомандующего ГКФ не было обычным вставать для приветствия всего-навсего гардемарина, явившегося к нему с докладом .

И опять-таки, до сегодняшнего дня он никогда не приветствовал в своём кабинете грейсонских женщин гардемаринов.

— Гардемарин Абигайль Хернс по вашему приказанию прибыла, сэр! — чётко доложила она, вытягиваясь по стойке “смирно” и зажав фуражку под левой рукой.

— Вольно, мисс… э-э, миз Хернс, — ответил он и подавил желание поморщиться от того, что начал делать ту же самую ошибку, что и старшина.

Когда они выполнила приказ гранд-адмирала в её глазах под раздражением наверное имелся очень слабый оттенок веселья. Сказать наверняка было невозможно, однако Мэтьюс не был бы этим удивлён. Абигайль Хернс выглядела нелепо юной для грейсонского глаза, поскольку принадлежала к первому поколению грейсонцев, получившему пролонг. В этом смысле в свои двадцать два стандартных года с хвостиком она для человека возраста гранд-адмирала действительно была грудным младенцем. Но несмотря на свою молодость, она производила впечатление зрелости и надёжности, которые он больше привык наблюдать у людей вдвое старше неё. Что, учитывая кем она была, на его взгляд имело смысл.

Мэтьюс указал на один из стоящих перед столом стульев.

— Присаживайтесь, — произнёс он и она повиновалась с экономным изяществом, разместив фуражку точно на коленях и сев плотно сжав ноги и с настолько прямой спиной, что та вообще не касалась спинки стула.

Мэтьюс вернулся в своё кресло и окинул Хернс через стол задумчивым взглядом. Разумом он был рад видеть её в форме Флота; душой он испытывал сомнения насчёт всего дела.

— Я сожалею, что должен был прервать ваш отпуск, — произнёс он затем. — Я знаю, что в последние три года вы мало виделись со своими родителями и знаю, что прежде чем вас отозвали вы пробыли дома всего лишь несколько дней. Однако имеется несколько вопросов, который, как я чувствую, нам следует обсудить перед тем, как вы вступите на борт корабля, на котором отправитесь в свой гардемаринский рейс.

Хернс ничего не ответила, а только с настороженным почтением смотрела на гранд-адмирала, и тот немного откинулся в кресле.

— Я понимаю, что вы, как самая первая грейсонская женщина-гардемарин, находитесь в несколько затруднительном положении, — сказал он ей. — Я уверен, что вы понимали это, когда становились гардемарином, точно также, как и понимали, что будете находиться под самым пристальным вниманием всё то время, которое проведёте на Острове Саганами. Я рад сказать, что ваши результаты не оставляют желать лучшего. Четырнадцатая в своём классе в общем зачете и шестая по курсу тактики. — Он с одобрением кивнул. — Я ожидал, что вы преуспеете, миз Хернс. Я удовлетворён тем, что вы превзошли мои ожидания.

— Благодарю вас, сэр, — мягким контральто произнесла Абигайль, когда он сделал паузу.

— Это всего лишь правда, — заверил он её. — С другой стороны, это пристальное внимание не прекратится только потому, что вы закончили занятия. — Он окинул её пристальным взглядом. — Миз Хернс, как бы вы ни желали быть просто ещё одним гардемарином или ещё одним младшим офицером, так не будет. Вы ведь это понимаете, не так ли?

— Я полагаю, до некоторой степени, это неизбежно, сэр, — ответила она. — Однако заверяю вас, что я не ожидаю и не желаю привилегированного положения.

— Я прекрасно — практически можно сказать болезненно — осведомлен об этом, — заметил Мэтьюс. — К сожалению, я ожидаю, что некоторые люди будут настаивать на попытке оказать вам покровительство, независимо от ваших желаний. Вы, в конце концов, являетесь дочерью Землевладельца, и я опасаюсь, что патронаж и привилегии землевладельцев всё ещё остаются существенной частью жизни Грейсона. Некоторые не смогут позабыть о вашем происхождении. И, честно говоря, некоторые даже и не станут пытаться. На самом деле, кое-кто из них будет слишком занят, пытаясь оказать услугу вашему отцу, чтобы хотя бы задуматься над тем, хочет ли он — или вы — этого.

Серо-голубые глаза вновь вспыхнули, но Мэтьюс продолжал всё тем же спокойным голосом.

— Что касается меня, то я намереваюсь сделать всё возможное, чтобы избавить их от иллюзий относительно вас. Вы, к моему удовлетворению, безусловно продемонстрировали, что искренне не желаете никакого особого отношения и я отдаю этому дань моего уважения.

И, безмолвно добавил он, даже если бы вы этого не продемонстрировали, ваш отец, когда он требовал для вас назначения на Остров Саганами, сделал это для меня совершенно ясным. Не думаю, чтобы он знал, почему вы этого хотели, однако, как бы сильно он ни был поражён, он продемонстрировал полную поддержку вашему решению.

— Конечно, это, так или иначе, всё равно произойдет — Мэтьюс пожал плечами. — Вселенная несовершенна и люди всегда будут людьми, со всеми их грехами и недостатками, что бы мы ни делали. Тем не менее, причиной этого разговора является вовсе не вероятность попыток оказать вам протекцию.

Вы будете самой первой рождённой на Грейсоне женщиной-офицером. На протяжении тысячи лет ни одна грейсонская женщина не служила в армии. Так уж случилось, что я согласен, что пора отказаться от этой традиции, но слишком многое зависит от того, как справитесь с этим вы. И, честно говоря, ваше происхождение в данном случае только обостряет вопрос. Вы, как дочь Землевладельца, будете, правильно это или нет, оцениваться по более высокому стандарту, чем мог бы оцениваться человек более скромного положения и наши… сомнения относительно самого понятия женщины в мундире только усугубят ожидания тех, кто их питает. Одновременно некоторые из наших людей продолжат сомневаться, что вообще какая-либо рождённая на Грейсоне женщина сможет быть хорошим офицером, как бы хороши вы на самом деле ни оказались. Это также несправедливо. И, с учётом того, что теперь мы имеем почти пятнадцатилетний опыт службы рядом с “заёмными” мантикорскими женщинами-офицерами, это ещё и совершенно глупо. Мы получили достаточно примеров того, насколько хорошо женщины, невзирая на происхождение, могут исполнять обязанности и офицеров и рядовых. Я думаю что только наше закоренелое упрямство мешает нам сделать концептуальный скачок от мантикорских женщин к грейсонским.

Однако, как бы то ни было, вы будете служить с людьми, ожидания которых столь высоки, что даже суперженщина не смогла бы им соответствовать. И наоборот, с людьми, которые хотели бы увидеть, как вы терпите полный крах, чтобы утвердиться в своих личных предрассудках и фанатизме. И, — с кривой усмешкой признал Мэтьюс, — все мы наверное будем несколько неуклюжи в приспособлении к реальности, которую вы собой представляете.

Несмотря на всё самообладание, губы Абигайль дрогнули, как будто желая вернуть улыбку. Однако тут усмешка Мэтьюса исчезла и он покачал головой.

— Уверен, что обо всём этом вы уже знали. Чего вы наверное никак не предполагали поступая в Академию, так это степени, до которой сочетание межзвёздных событий сумеет осложнить положение. Так что именно это мы и должны обсудить — отсюда и приказ прибыть ко мне для этого небольшого разговора. И , для вашего сведения, всё что я вам скажу должно остаться в этом кабинете, миз Хернс. Это ясно?

— Разумеется, сэр!

— Хорошо. — Мэтьюс несколько раз качнул кресло вперёд-назад и поджал губы, тщательно подбирая слова.

— Я крайне сомневаюсь, — начал он затем, — что человек вашего происхождения мог провести последние три с половиной года на Мантикоре и не понять, насколько… натянуты стали наши отношения со Звёздным Королевством после заключения перемирия. Я не собираюсь ставить вас в затруднительное положение, прося прокомментировать причины этого напряжения. Тем не менее, с учётом сложившейся ситуации, я оказался вынужден пояснить вам некоторые причины моей озабоченности, а это потребует от меня высказать своё мнение относительно некоторых событий — и лиц — с необычайно резкой откровенностью.

Одна бровь Абигайль чуть изогнулась. За исключением этого она казалась сидящей на стуле перед столом Мэтьюса статуей.

— С момента убийства герцога Кромарти действия правительства Высокого Хребта породили на Звезде Ельцина огромную волну гнева и неприязни, — решительно заявил он. — Одностороннее принятие премьер-министром Высоким Хребтом перемирия в момент, когда мы стояли на грани военной победы, возмутило многих членов Мантикорского Альянса, но нас наверное сильнее всего, а за нами следовал Эревон. Это уже было бы достаточно скверно, однако затем его концентрация на внутриполитических проблемах Звёздного Королевства, а не на превращении перемирия в постоянный мирный договор сделали положение для всех союзников Мантикоры ещё хуже. И, разумеется, в нашем случае, манера, в которой он и его политические союзники оскорбляли и чернили леди Харрингтон, только подливала масла в огонь.

В настоящее время я не могу припомнить ни одной части грейсонского общественного мнения, которое не выказывает… раздражения Мантикорой по тому или иному поводу. Приверженцы леди Харрингтон разгневаны по очевидным причинам, однако Высокий Хребет сумел разозлить и её политических противников по их собственным причинам. Они ощущают, что то, что у него считается “дипломатией”, подтверждает каждый из аргументов, которые они когда-либо выдвигали для того, чтобы отколоть нас от Звёздного Королевства, и, честно говоря, бывают моменты, когда я сам испытываю соблазн согласиться с ними. Тем не менее, с перспективы моего поста, избранная его правительством военная политика, особенно в сочетании с политикой в дипломатии, затмевает все прочие поводы для беспокойства.

Сэр Эдуард Яначек… не идеальная кандидатура на пост Первого Лорда Адмиралтейства Мантикоры, — произнёс гранд-адмирал. — Я понимаю, что это моё высказывание ставит вас в своего рода неудобное положение, учитывая то, что вы сейчас находитесь в подчинении Королевского Флота Мантикоры, но если говорить не смягчая выражений, то Яначек высокомерен, нетерпим, мстителен и глуп.

Он внимательно следил за лицом Хернс, однако оно даже не дрогнуло.

— С точки зрения Высокого Хребта Яначек совершенный выбор для своего настоящего положения, что наглядно демонстрирует его решимость в настоящий момент столь решительно сокращать КФМ. Другие моменты его политики создают свои проблемы для нас и наших отношений со Звёздным Королевством, однако я не собираюсь обременять вас всеми своими заботами. О чем вы прежде всего должны знать, это, во-первых, о том, что он предан идее сокращения мощи Королевского Флота в то время, когда обязан был бы её наращивать. Во-вторых, он не любит нас и не доверяет нам, также как и нашему флоту, в той же степени как и мы сами не любим его и не доверяем ему. В третьих, он думает, что все грейсонцы неоварвары и нерассуждающие религиозные фанатики. И, в четвертых, он питает острую личную вражду к Землевладельцу Харрингтон.

Чтобы быть совершенно честным скажу, что я серьёзно рассматривал отправить специальное требование, чтобы вам было дозволено совершить гардемаринский круиз на борту грейсонского корабля, а не корабля Королевского Флота. По сути дела, я именно это очень незаметно организовал в отношении нескольких ваших грейсонских одноклассников. С другой стороны, вы слишком заметны и сама по себе и в качестве лица, правильно или ошибочного считаемого протеже леди Харрингтон. В вашем случае я не смог устроить это “тихо”, хотя напряжённо пытался. А направление официального запроса вложило бы слишком много оружия в руки тех, кто и так зол на Звёздное Королевстве.

К сожалению, это было нечто вроде положения, в котором выигрыш невозможен. Если бы я потребовал для вас “особого обращения”, организовав вам гардемаринский рейс на борту грейсонского корабля, я рисковал обидеть всех— и мантикорцев, и грейсонцев — подчеркиванием напряжённости между нашими флотами. Но если бы я не перевёл вас на грейсонский корабль, то оставил бы в очень затруднительном положении, которое могло привести к ещё худшим последствиям, чем могло бы иметь требование вашего перевода.

В связи с сокращением числа кораблей Королевского Флота конкуренция за остающиеся стала особенно жёсткой. Одновременно с этим огромное множество мантикорских офицеров было переведено на половинную оплату из-за разногласий с Адмиралтейством Яначека — или же, в этом отношении, добровольно перешли в список офицеров резерва, чтобы не служить под его командованием. В сочетании с предпочтениями Яначека назначать поддерживающих его офицеров на свободные командные посты, удаление не поддерживающих его офицеров с активной службы означает, что возрастающий процент действующих капитанов межзвёздных кораблей Звёздного Королевства не те люди, которых можно было бы назвать горячими поклонниками ГКФ.

Всё это означает, что не потребовав вашего назначения гардемарином на грейсонский корабль, я пошёл на риск того, что вы можете попасть на корабль, капитан которого разделяет взгляды Яначека и Высокого Хребта. Я надеялся, что этого не произойдёт. К сожалению, похоже что я обманулся в своих ожиданиях.

Каким-то образом создалось впечатление, что Абигайль, не двинув на самом деле ни единым мускулом, напряглась на своём стуле.

— Официально назначения гардемаринов ещё не были опубликованы, но у нас всё ещё есть несколько контактов в Королевском Флоте. Поэтому я знаю, что вы были назначены на тяжёлый крейсер “Стальной кулак”. Это один из новейших кораблей типа “Эдуард Саганами” и им командует капитан второго ранга Майкл Оверстейген.

Он вновь сделал паузу и Хернс нахмурилась.

— Я не думаю, что мне знакомо это имя, гранд-адмирал, — произнесла она.

— Мы не так много знаем о нём, как мне бы хотелось, — признался Мэтьюс. — Что мы знаем, так это то, что он молод для своего ранга, что он четвёртый в линии наследования баронства Большого Виндкомби, что будучи коммандером он получил внеочередное производство после того, как Яначек назначил Драшкович Пятым Космос-Лордом, что он капитан второго ранга, командующий кораблём, на который должны были бы назначить капитана первого ранга… и что его мать — троюродная сестра барона Высокого Хребта.

Ноздри Абигайль раздулись и Мэтьюс поморщился.

— Вполне возможно, что я слишком плохо думаю о нём, миз Хернс. Но, учитывая его родословную и покровительство, которое ему, как кажется, оказывает теперешнее Адмиралтейство, я склонен в этом сомневаться. И если он человек Яначека, тогда весьма вероятно, что вы окажетесь под ещё большим огнём, чем в любом другом случае.

Он вздохнул и покачал головой.

— Честно говоря, теперь я жалею, что не решился настоять, чтобы вы получили назначение на один из наших кораблей. Несомненно, это было бы для вас достаточно неудобно, поскольку полная грейсонцами команда никогда не будет способна забыть, что вы дочь Землевладельца. Но это, по крайней мере, предотвратило бы подобную ситуацию. И по крайней мере я был бы уверен, что у вас будет присматривающий за вами командир, и не должен был бы беспокоиться о командирах, которые на самом деле будут желать вашей неудачи. И, в этом отношении, это наверное позволило бы вам погрузиться во всю суровость корабельной жизни в окружении, более близком к тому, которое вам удобно.

Но теперь сожаления о том, чего я не сделал, бесполезны. Требование о замене в последний момент может лишь ухудшить положение. Это значит, миз Хернс, что я очень опасаюсь, что ваш гардемаринский рейс будет ещё более напряжённым, чем обычно. Мне не нравится ставить вас в такое положение, и я бы этого не сделал, если бы смог найти хоть какой-то способ этого избежать. Поскольку я этого не смог, всё, что я могу сделать, это напомнить вам, что вы будете первой рождённой на Грейсоне женщиной когда-либо принёсшей клятву служения Мечу и что, вне зависимости от вашего происхождения, вы ею не станете, если не докажете, что заслужили это.


Перевод: Natalie, Uglydragon, Pavel